Учеба Плюс Украина

Элите, сохранившией в городской среде аристократические традиции служения обществу, властью "от сохи" были созданы настолько неприемлемые условия, что она не смогла принять участия в становлении нового государства и даже частично вынуждена была занять враждебную по отношению к нему позицию

 В  прошедшем на наших экранах «Хозяине морей» есть эпизод, где молодому британскому офицеру (мальчишке лет 14) в полевых условиях (на корабле) отрезают раненую руку. После этого он продолжает службу королю и с успехом громит приспешников Буанопарте. В общем, ничего необычного вроде бы нет, за исключением того, что мальчишка – лорд. То есть – аристократ, элита. На этих кадрах я поймал себя на мысли о том, что не могу представить в подобной ситуации близкого родственника даже самого незначительного украинского «начальника». Добровольно отправить собственного сына болтаться по морям и океанам на, мягко говоря, ненадежной (1805 год) деревянной посудине – вещь явно невозможная для украинского «начальства».

Если честно, сама постановка вопроса о роли элиты представляется мне несколько искусственной. С одной стороны, в более-менее крупной стране всегда найдется группа людей, которых можно назвать элитой, а с другой – невозможно четко установить критерии элитарности, и как следствие, роль этой группы остается неясной. Для практической политологии и повседневной политики проще придерживаться принципа Оккама и не умножать сущностей без надобности. Какова именно наша элита и кто конкретно ее составляет не имеет на практике большого значения. Видимо, достаточно знать, что элита (то ли в силу должности, то ли в силу адекватности моменту) всегда есть и от ее качества каким-то образом зависит развитие. В принципе, даже этого знания достаточно, чтобы заметить, что в Украине с элитой дела обстоят не так уж хорошо. Элита «по должности» всеми признается какой-то ущербной, элита «по адекватности» никому не известна, да и не нужна. Иллюстрацией этого состояния и является слово «аэлита» в заголовке. Могу присягнуть, что это не просто расхожая шутка. Я сам слышал, как одно высокопоставленное лицо совершенно серьезно несколько раз произнесло его, подразумевая элиту. Как говорится, устами начальника…Словцо оказалось с двойным дном. Можно его понимать, например, как «анти-элита», «не-элита».

Музыкальная элита по назначению

Первое, что бросается в глаза при взгляде на нашу элиту – ее кукольный, «невсамделишний» вид. Особенно это заметно в массовой культуре, которая всегда и везде является лучшей обезъяной общественных порядков. Взять хотя бы наших певцов и певиц. Более убогое зрелище трудно себе представить, ибо эта публика даже не способна подражать западным коллегам. Одно только словосочетание (не говоря уже о практике) «пение под фонограмму» чего стоит! И вот что самое важное для нашей темы – никто из них не живет с продажи своих дисков, то есть, собственно, никто не зарабатывает на музыке. Вся наша попса зарабатывает на концертах. На Западе ситуация обратная – основная часть дохода музыкантов – диски. Концерты нужны скорее для поддержания формы (есть множество популярных исполнителей, которые вообще концертов не дают). И дело здесь не в низкой платежеспособности нашего населения и даже не в его сомнительных вкусах. Дело в самой сути происходящего – если на Западе мы видим худо-бедно взаимодействующий спрос и предложение, то у нас – явно доминирующее предложение. Наш шоу-бизнес – это «культурно-массовые мероприятия», на которых, собственно, все равно кто именно «поет под фонограмму».

Украинский исполнитель, в 90 % навязывается населению. Трудно припомнить кого-то, кто бы сделал карьеру за счет признания публики. На ум приходят только все те же ВВ, Океан Эльзы и вездесущая Сердючка. И, видимо, дело тут не только в страшном и ужасном шоу-бизнесе. В большей степени, похоже, дело в отсутствии аудитории. Думаю, многие заметили, что в нашей стране практически не действует принцип лидерства. Лидер может быть назначен, но стать лидером практически невозможно. Шоу-бизнес, имеет настолько массовый характер, что даже не испытывая специального желания, каждый знаком с его продукцией. И эта продукция явно свидетельствует в пользу тезиса об отсутствии принципа лидерства. Конечно и на Западе шоу-бизнес «придумывает» исполнителей, но звездами такие люди не становятся. Звезда любого жанра имеет незаурядные качества и по справедливости признается лидером (элитой). Та же (прости, Господи!) Бритни Спирс не только удачно попадает в образ инфантильной дурочки, но и выступает вживую, умудряясь при этом скакать по сцене как коза. Да и песни, между прочим, иногда сама пишет.

Власть породы человеческой

Теперь применим этот же тезис к украинской политике, хотя бы потому, что сетования на низкое качество адресуются преимущественно политической разновидности «аэлиты». Евгений Головаха как то отметил удивительный парадокс. Выясняя, почему люди голосуют за представителей власти в мажоритарных округах, социологи обнаружили, что избиратель считает власть незыблемым и самодостаточным явлением. Представителей власти рассматривают, как людей, которые что-то могут сделать, «для народа», поскольку уже обладают властью. Коль скоро это так, то и нужно за них проголосовать. Мысль о том, что любой победивший на выборах автоматически получает власть и, следовательно, возможность «что-то сделать для народа» просто не укладывается в головах избирателей. Власть нельзя выбрать, она не может стать результатом общественного доверия – вот, что твердо знает наш избиратель.

Таким образом, элитарность просто не имеет механизмов реализации в нашем обществе. Получить общественное признание практически невозможно, для этого нет не только общественных институтов и механизмов, но, прежде всего, ментальных установок в головах потенциальных «оценщиков». Приведу еще один пример. Много лет работая в СМИ я заметил одну вещь – газеты из года в год пишут об одних и тех же персонах – начальниках. Попытки организовать работу так, чтобы сначала брался в учет факт (позиция, заявление, действие) того или иного персонажа, а уже потом его статус, ни к чему не приводят. «А кто он такой? А кто его (имеется в виду - из читателей) знает?» – вот типичные ответы газетчиков, а это ведь передовые, по определению, люди, работники самой общественной сферы деятельности.

Разумеется, у такого состояния дел есть множество причин, но главной я считаю одну. Наша «аэлита» не в состоянии справиться с работой, свалившейся ей на голову вместе с независимостью не столько из-за жадности, необразованности и других зловредных качеств, сколько из-за простой неспособности к такой работе в силу своего происхождения. 87 % «аэлиты» составляют выходцы из сел и поселков городского типа. В деревне не нужно государство. Его там просто не может быть. Деревенский уклад патриархален. Элиты, особенно «общественно признанной» там тоже быть не может, поскольку любая инаковость считается здесь порочной или смешной. Крестьянин по своей природе – потребитель, он не способен к инновациям, так как потребляемое им «растет само» и количество продукта чаще в большей степени зависит от погоды, нежели от затраченных усилий. Самое худшее это то, что сельскохозяйственное производство и соответствующий менталитет порождают представление о мире, как о некоем конечном наборе ресурсов, некоем всегда одинаковом «пироге», которого по определению всем не хватит. Если где-то прибыло, значит где-то убыло – вот чему учит повседневный опыт крестьянина. Такие люди воспринимают экономику как «игру с нулевой суммой», они просто не могут себе представить, что «пирог» национального богатства может увеличиваться. Отсюда наивный и крайне вредный меркантилизм в государственной экономической политике и та саранчовая жадность, с которой чиновники набивают свои карманы (съел на рубль, испортил – на сто).

Теперь, если мы посмотрим на отечественную политическую картину, имея в виду наши крестьянские обстоятельства, она приобретет более очевидный и ясный вид.

Действительно, крестьянин относится к государственным институтам как к некоему природному богатству, ниспосланному свыше, которое «само выросло». Точно так же он относится, скажем, к лампочке в подъезде. Он не выкрутит ее только в том случае, если сам видел, как ее устанавливал кум или родственник. Во всех остальных случаях вещь считается «ничейной» и, стало быть, если от нее есть польза для хозяйства, ее нужно немедленно присвоить, а то она пропадет (т.е. ими воспользуется чужой, не-свой). То есть, для крестьянина – что гайка в железнодорожном полотне (см. рассказ Чехова «Злоумышленник»), что яблоко на дереве – все едино дары Господа. Крестьянин не способен понять общественное просто потому, что оно отсутствует в его опыте (неважно – повседневном или традиционном).

Крестьяне и к стране относятся как к огороду – по-хозяйски. Главное, чтобы огород не потоптали, для чего, прежде всего, нужны превентивные меры. Вот и изображает наша «аэлита» то сторожа с берданкой, то гавкающего без всякого повода Сирка, а то и просто огородное пугало. Эта деятельность именуется у нас патриотизмом и национализмом.

Государство по-деревенски

Кстати, обратите внимание, на то в чем, собственно, состоит суть политической дискуссии в Украине. Одна часть «аэлиты» упрекает другую в том, что она неразумно «окучивает» общество – вытаптывает поля, рубит лес почем зря, устраивает запруды на плодородных землях. Суть претензий оппозиции к власти сводится к тому, что с окружающей природой (народом) нужно обходиться нежнее и тогда от него можно получить больше. Даже предприниматели (казалось бы, развитые люди) в полемике с государством исходят из позиции «курицы, несущей золотые яйца». Дескать, зачем вы так с нами грубо, мы же золотые яйца несем – вам же лучше будет. Никто и близко не допускает мысли о том, что государство есть инструмент, который существует для нашего же удобства и который мы можем менять по своему усмотрению. Напротив, государство и его мифические интересы является конечной целью всех усилий и власти и оппозиции.

Возникает два вопроса – почему крестьянское мировоззрение не приспособлено для государственной работы, и как случилось, что именно эта публика оказаласьу власти?

В первом случае, думаю, ключевой проблемой является институт доверия. В небольшом и замкнутом обществе доверие персонифицировано. Здесь все друг друга знают и имеют представление о том, кто чего стоит. В небольшой общине по определению существует доверие (в данном случае, это слово не имеет позитивной эмоциональной окраски, присущей нашему языку, оно, скорее, означает, что участники процесса могут предсказать действия друг друга, вне зависимости от того, как они друг к другу относятся). Когда перед общиной возникают задачи, требующие совместных усилий, организация взаимодействия происходит на межличностном уровне. Никакие над-личностные структуры тут просто не нужны. Такие структуры возникают тогда, когда нужно обеспечивать взаимодействие между собой незнакомых людей. Деньги являются самым древним и самым удивительным примером института такого сорта. Действительно, тот факт, что этот механизм вообще работает кажется просто невероятным, если задуматься о нем хотя бы на минуту. Само существование денег организует деятельность огромного числа незнакомых друг с другом людей, координирует ее и направляет (если государство не мешает) на достижение общего блага.

Государство есть способ решения проблем, не нужных никому в частности, но необходимых всем вместе для совместного проживания. Общественные институты появились (не были созданы, а возникли) от потребности обеспечивать необходимый уровень доверия в ситуациях, когда оно не может быть обеспечено привычным крестьянину персональным образом. В чистом виде государство не удовлетворяет ни чьих персональных потребностей, только общественные. Поэтому сама по себе государственная деятельность – особенна, элитна. Она требует общественного одобрения, признания, легитимизации. Способов легитимизации может быть множество – от выборов до аристократической идеи служения. Выборы и другие демократические механизмы конечно же делают государственную работу менее критичной к качеству «человеческого материала» управленцев. Оценка способности быть государственным деятелем происходит в этом случае постоянно. Аристократия в большей степени опирается на культуру, традиции, достаток и, как следствие – наличие массы свободного времени. Наша «аэлита» в силу воспитания начисто лишена каких-либо аристократических сантиментов. А с демократией она вот уже 12 лет успешно борется. Все попытки организовать открытую обратную связь государства с обществом закончились провалом. Пока что функцию этой связи выполняет коррупция, она же обеспечивает необходимый уровень персонифицированного доверия. Таким образом, правящая «аэлита» воссоздала привычный для нее крестьянский способ жизни на государственном уровне. Страна превратилась в большую деревню.

Элита от сохи

Чтобы ответить на вопрос как «аэлита» получила власть, вспомним, что в советские времена провинциальные управленческие кадры выращивались сознательно. Принцип подбора «республиканских» управленцев был прост – от сохи. Этим людям был доверен определенный (и незначительный) сектор управления, преимущественно сельскохозяйственный и именно они получили власть в 1991 году. Официальная идеология на «республиканском уровне» в советские времена почти не отличалась от нынешней – первобытный культ «матери-земли», тяжелого физического труда, который якобы дает какие-то особые права и Тарас Григорьевич Шевченко, как собирательный образ всей этой патриархальщины. Все сколько-нибудь городское по своему духу «работало на Москву» и, фактически, жило в другой стране. Выскажу, может быть, крамольную мысль – именно в этой городской среде еще сохранялись (а скорее – частично восстановились за время «оттепели» и брежневского застоя) аристократические традиции служения, существовавшие у части «партийных и советских работников» и интеллигенции (преимущественно технической). Но для этой потенциально подходящей для задач государственного строительства публики были созданы настолько неприемлемые условия, что она не смогла принять участия в становлении нового государства и частично вынуждена была занять враждебную по отношению к нему позицию. Опыт Маннергейма и Скоропадского неприемлем для новой власти, прежде всего, потому, что она является крестьянской, а не национальной и собирается здесь все «окучивать», а не строить государство. По другому она просто не умеет.

Разница между «новыми» и «старыми» лежит не столько в плоскости идеологии, (большинство коммунистов прекрасно вписалось в ситуацию, возглавив процесс), сколько в цивилизационной плоскости. «Новая» власть была патриархальной, крестьянской. «Старая» – крайне извращенный продукт городской культуры, если угодно – жуткая карикатура на городской рационализм.

"Брати-хлібороби" не только оккупировали государство, но и не преминули (разумеется, неосознанно) отомстить городским выскочкам за многолетние унижения, насмешки и издевательства. Конкурент в виде горожанина был уничтожен и, прежде всего, на уровне цивилизационном. Горожанина отсекли от государственного процесса необходимостью сложных инициаций (языковых, исторических и пр.), которые якобы обязательно должен пройти каждый строитель новой жизни. Для любого здравомыслящего человека все это выглядит смешно, мало кто захочет добровольно впадать в детство. Один мой знакомый называл наших патриотов «индейцами». Они достали его настолько, что он уехал от них в Нью-Йорк. Кстати, еще в начале 90-х он занимался 3-D графикой. Преуспевает, наверное.

Таким образом, хотя бы методом исключения, можно установить, что Украине как воздух необходима элита, способная заменить крестьян на мостике государственного управления. Конечно, она может и сама возникнуть в недрах нашего государственного бегемота, но, думаю, ничто не мешает помочь этому процессу. Коль скоро демократические институты отсутствуют, остаются только аристократические. Учение, воспитание, и правильно использованное желание быть не похожим на других – вот пока что единственный способ заменить «аэлиту» на что-то более подходящее для жизни.

Источник: http://dialogs.org.ua